Среда, 22.11.2017
Vologdin Vladimir Nikolaevich
Меню сайта
Форма входа
Статистика
Вашему вниманию предлагается рассказ русского писателя - фронтовика Лескова Ю. В.- ДРУЗЬЯ.


    
Перевести эту страницу

© Ю.В.Лесков

 

Друзья

 

Все сделано как надо, выполнено до последнего указания командования, кажется, ничего не упустил. Семь дней в тылу у врага. Это не шутка. Все бы ничего. Вот только одного моего товарища убило, двоих тяжело ранило. Это беда. Да сам еще ранен в ногу… Я их оставил на маленьком глухом островке, заросшем густым кустарником, густолистом и окруженным шатровыми елями, гигантскими соснами с роскошными кудрявыми головами, тянущимися достать веселые кучерявые облака, разбрызгивающие щедрое игривое солнце. Я подумал, что тут их никто не обнаружит, пока я буду дожидаться партизана с очень важными сведениями для командования фронта о противнике. После встречи приплыву чтобы забрать их. Но не прозеваю ли я партизана, а может, он уже ушел? Из-за спешки не условились, где я буду его точно ждать и о твердом времени не договорился с его товарищами. И вот теперь лежу я в густом молодом ельнике, весь раздерганный, ни в чем не уверенный. Гадаю, когда этот партизан придет, или уже был, да не дождался меня, ушел, решил, что мной что-то случилось. А если получу сведения, то отправлюсь за ранеными и убитым. Его я тоже должен доставить к своим. Таков закон разведки. А на чем я поплыву? Лодку в щепки разнесли немецкие пулеметы, сам я пловец не ахти какой, можно сказать, совсем никакой. Но все равно надо что-то делать, как-то выбираться. Главное, партизана не пропустить, забрать у него ценные сведения и доставить своим. Он должен пройти этим островом. Я окопался между тремя шатровыми елями, густо окруженными молодой порослью. Какой этот партизан на внешность, как поведет он себя? Может, фальшивые партизаны пронюхали про наши планы или гитлеровская разведка заслала его… Нервы натянуты до предела. Но пароль-то, я уж уверен – точен. Жду –весь напряжен… Слабый шорох, чуть слышный треск сучка под тяжелой ногой, может, все это только воображение? Чуть качнулась елка подросток, прошелся легкий теплый ветерок, завертел, закружил на тропе молодой еще палый лист. Из-за бугра, вдруг, передо мной чуть слышно раздалось: – Кукушка хвалит петуха. – За то, что хвалит он кукушку, –ответил я. Из-за бугра поднялся высокий парень и протянул мне пакет. Пожал крепко руку. Мы молча покурили, потом радостно улыбнулись, посидели, довольные друг другом и что все-таки встретились. Но прежде чем мы расстались, он подвел меня к обрыву, густо заросшему ольхой и оттуда, из углубления, вывел крепкую лодку. Подал весла, похлопал по спине, желая удачи, и поднялся на кручу. Махнул рукой: «Ну, бывай, плыви»! Вдоль берега густо умастились роскошные ивы, опустив кроны в воду и заслонив собой крутой берег. Я воспользовался их защитой и поплыл вдоль берега. А когда кончилось это прикрытие, пришлось причалить лодку за мысом хорошо завешенным ивами. А самому полезть на крутой берег, нырнуть в густой кустарник и дождаться ночи. Только я сунулся туда, – мне в грудь уперся ствол шмайссера. «Ну, конец! Мама! – прошептал я». И моментально свой шмайссер тоже упер в грудь врага. Но момент-то был упущен. Противник вперед мог пустить мне очередь в грудь. Почему он этого не сделал? Значит сделает. И вдруг, я инстинктивно, всем существом ощутил, что он этого не сделает, а если я его опережу – будет убийство. Сколько мы так держали свои автоматы упертыми в грудь друг другу сказать невозможно. Руки дрожали. Мы смотрели глаза в глаза. Ища чего–то. Нашли. Пожали друг другу руки. Потом враз положили оружие. Автоматы дружелюбно уткнулись друг в друга, и не было в них ничего враждебного, никакого желания пролить кровь. Он протянул мне сигарету, я ему свернул самокрутку. Он затянулся и закашлялся. – Продирает до пяток, – сказал Вили. Немецкий я знал довольно сносно, а Вили знал чуток по-русски. Я погладил его по спине, похлопал. «Ничего, мол, старина, привыкнешь». – А как хорошо, что не дали очереди друг по другу, – счастливо улыбнулся Вили, – и вот сидим совсем живые. Солнышко, пробиваясь сквозь листья, улыбается нам и бабочки беззаботно порхают –ну чего еще надо, а? Может, доживем до девятнадцати? – Мне послезавтра. – И мне послезавтра. – А как хорошо жить на свете. До чего хорошо! Что для солдата главное на войне? Выжить, брат. Выжить. – И я так думаю… – Ты давно по нашим тылам шатаешься? – Неделя – Все, наверное, вышнырял, выглядел? – Но не будем об этом. Это собственность начальства, – опустил голову немец. – Наше дело – наша жизнь. Кто солдату поможет, кроме него самого? – Офицер? – Офицер и Коммунист. –А я – ефрейтор. Раньше в спартаковцах теперь в гитлерюгенде. – Куда деваться. Времена. Их не выбирают – в них живут и умирают. – Да какая разница. Хоть генерал – все равно солдат. – Я вот, думаю, сколько миллионов погибло уже нашего брата, а мы все живые с тобой! И так бы до конца войны, а? Вот бы маму обнять…Ночи, наверное, не спит, все думает: не обнялся ли я с пулей, живой ли еще? Вили задумался на минуту… – Каждую секунду меня может не стать. Жалко маму. От этих мыслей: что с сыном? с ума можно сойти. Жалко, очень жалко маму, как она с такими мыслями живет. Задремавшее солнце начало закатываться, поползли длинные тени, за ними сумерки, дружественные и опасные. Лес потемнел и ощетинился – Ну, мне пора домой. Раненых бы довезти живыми. На какое-то время я даже забыл, что нахожусь на вражеском берегу, в тылу у противника, а тут меня передернуло: надо рвать когти. –Я помогу тебе их погрузить, – сказал Вили, – пошли. Мы добрели до островка. Раненые с удивлением и благодарностью смотрели на Вилли заслезившимися глазами. Он пожал им руки. – Ну, бхатцы, счастливо добхаться, –скартавил немец, – держись зольдат! Вили похлопал ребят по плечам. –Спасибо, фриц. Век не забудем! – А мертвый, смотри, застонал, – враз обрадовались мы. Может, живым довезём? – Ну, давай прощаться, а то как бы не засекли. Вилли достал фляжку со шнапсом. – За наших матерей! Мы хорошо выпили. Он вынул колбасные консервы. Со смаком закусили, крепко обнялись. Пожали руки. Выпили еще, чтоб больше осталось в живых солдат, после войны. Чтоб меньше слез было на Родине у каждого. Чтоб горе прошло мимо наших матерей. Чтоб меньше было рукопашных в окопах. – Ну, прощай друг! Спасибо за все, спасибо за подаренную жизнь. – Ну, чего там. И тебе большое, большое спасибо, за то, что ты встретился мне. Да извини меня. –За что? –Что я стою на твоей земле. –Ну, будет. – Ну, еще раз, чтоб больше солдат живыми вернулось домой. – Дернем от души! И за весну, и за лето, что пехоте любо больше всего. Никогда бы они не кончались. Вили помог мне выволочь из кустов лодку и подтолкнуть ее к воде. Взвалил на спину тяжелораненого и бережно уложил на брезент. Пошел за вторым, которого я еле тащил, сам раненый в ногу. Мы удобно уложили и третьего. Я еле влез в лодку. Вили при помощи круглого чурбана, упираясь о валун и напрягаясь изо всех сил, вагой скатил лодку с отвесного берега в воду. Туман окутал реку и берега, а мне еще долго виделась, длинная ломко-долговязая фигура моего друга, махающего мне прощально рукой. Вот и контуры моего друга скрылись навсегда в непроглядном тумане. Сердце больно сжало неотступной тоской. Навсегда, навсегда… Конечно, встретиться бы, – только не в бою и, главное, не в рукопашном. Но бывает же такое, откуда мне было знать, что мы снова встретимся в Москве в парке Горького на выставке чешского пива. Никогда бы не поверил, что такое возможно. Когда у входа увидел его долговязую фигуру и бросился догонять, то сразу не смог – костыли помешали. А выходя, почувствовал на своём плече костистую руку. – Вили! Живой! – Юраш, живой, и я живой! Смотри, вот он я! Потрогай! Как хорошо, что мы без автоматов!

 

 

 
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017
    Используются технологии uCoz