Понедельник, 19.11.2018
Vologdin Vladimir Nikolaevich
Меню сайта
Форма входа
Статистика
 
 


    
Перевести эту страницу

 
© Ю.В.Лесков
 
Юные герои Великой войны
 
     В час, когда горизонт заалеет Желтый лист, покружась, упадет, Все мне слышится: бьют батареи, Поднимается взводный... – Вперед! Взводный... Туго спружинены нервы. В душу лезет какая-то нудь. А ему полагается первым встать, И первым за бруствер шагнуть. Что за этим окопным накатом?.. Смерть или слава? А в рваном огне – только чье-то дыхание рядом, Только бьют сапоги по стерне, Только пуля присвистнет и юркнет У виска, Только травы в дыму... Взводный, вятич с льняной шевелюрой, Восемнадцать всего самому. Стихнет бой средь равнин опаленных, Под росою провиснет трава, И взметнется в глазах утомленных Тихой Вятки ее синева. Боль окопная мягче и глуше. Как бывало не раз на войне Оплывают солдатские души Нежной лаской к родной стороне. Кто-то чиркнет кресалом походным, Кто-то в угли подкинет дровец. А за юным и тонким мальчишкою взводным Завтра снова нырять под свинец. Вспоминая разлуки и встречи, Те, что роздымью лет повиты, Все я вижу мальчишечьи плечи, На которых держались фронты. ТАКОЕ РАЗ В ЖИЗНИ БЫВАЕТ За деревней у реки стали танки на привал – и веселый звук гармошки всю деревню вмиг поднял. Широкий и радостный луг, атласно-зеленый, свеже-пахучий цветами и нетоптаными травами расцвел девичьими лицами, платками прекрасной самой разнообразной раскраски, платьями и сарафанами ,всех фасонов, закружились хороводы, молодежь понеслась с бойцами в вальсе, краковяке, польке. Незабыты и падеспань, и ручеек. Разрумянились девчата. Ох, Хорошо как играет танкист. Гармонист передал инструмент товарищу и направился к серым, таким зовущим глазам. Пробили юную душу, как подкалиберные снаряды, так саданули, что чуть не упал. Пошатнулся и двинулся на таран. – Меня Петро! – А меня – Мариша. – Выходи за меня замуж! – Смеешься? – нахмурила черные брови девушка. – Да, нет, чего же смеяться, когда с войны приду. – Да мне только шестнадцать. – Смотри-ка, а какая статная и коса по пояс, а когда с войны приду, ты годочка два поднаберешь.–Поднаберу, для тебя постараюсь,–улыбнулась лукаво Марфуша – Если вы серьезно, я согласная поднабрать, может, и выйду, как выйдет, словом,–улыбалась Мариша, сверкая огромными серыми очами из-под длинных плотных черных ресниц ;– глаза у вас как будто бы честные , мне кажется. А вон наш дом, – показала Мариша на новую, тесовую избу с резными окнами. Жди, Мариша, очень жди. Живой останусь, с войны пойду и потянет сердце меня шагать вот по этому пути. Сюда, к этому тесовому дому. –Танкист. Ты что-то очень быстрый,– недовольно, с угрозой прогудел густой бас огромного парня, стоящего рядом,– А если кому-то не понравятся твои шаги ,на этом пути, лучше. не свернуть ли тогда лучше с этого пути. И шея целей будет. Здесь, знаешь, на этом пути много ухабин и колдобин. И сердце твое думаю. Ошибается. Не подведи судьбу, если она тебя оставит живым. Советую, чтоб не обидеть твою маму. Словом, если тебе выпадет, ты для своих прогулок выбери-ка подальше закоулок от нашей деревни– здоровье крепше будет. –Не слушай его гармонист Это хорошо, Петя. Сердце тебе правильно подсказывает. А я буду, может, и взаправду очень ждать. Может, и взаправду. А что и взаправду.-– сверкала задорными огоньками из-под ресниц Мариша И тут раздалась суровая команда: "По танкам!” –На вот тебе,– подала девушка замысловато расшитый платок. Посмотришь, может, вспомнишь меня.–Спасибо ,Мариша,– танкист с глубоким чувством поцеловал платок, аккуратно сложил его и положил в карман около сердца оттолкнув руку рассерженного гиганта и кинулся к своему танку.–это мы еще будем посмотреть!– вслед ему пророкотал грозный бас. Машины утробно взревели, подняв на дороге тучи пыли, а Петро был виден. Он высунулся из башни и махал рукой, крича: –Я очень серьезный парень, Мариша, мое слово железное...как мой танк. А Михайло пусть дает советы другим. * * * ...По разъезженной дороге, вдоль широко раскинувшейся березовой рощи, которая закрывала разбитое село, полусгоревшее, пылила полуторка. – Старшина, – постучал в кабину Петро, – останови-ка свою милую. – Да ты что, хочешь слезать?, –удивились товарищи. – Слезаю, братцы, до свидания. Петро взял скатку, вещмешок, чемоданчик с подарками, спрыгнул на землю. – Прощевайте, братцы, может, еще свидимся. – А ты же говорил, что из детдома и у тебя никого из родных нет. И не знаешь, куда и податься. Ничего, братцы, посмотрим: есть или нет! И Петро радостно зашагал вдоль березняка. Но чем дальше он продвигался походка его становилась все менее уверенной, а когда роща раздвинулась, и стало угадываться и стало угадываться село, он несмело притормозил и привалился к старой дуплистой березе где у ней, как в карманах, хранились важные тайны прижался к ней, обхватил теплое доброе дерево, жадно вдохнул полный жизни запах молодой листвы, и хотел спросить, что ему теперь делать, куда идти. По небу поползли черные тучи, пряча солнце, недовольно заворчала листва словно о чем-то предупреждая. Петро поблагодарил мудрую березу, вскинул на плечо гармошку, поправил скатку и сидор и решил хватить через лес прямиком, может, таким образом, срезав порядочный угол, он еще перехватит свою полуторку и с ребятами уже решит, куда дернуть, где приклонить удалую голову. Вдруг весело зашумела листва радостной симфонией, по ней прошелся веселый теплый ветер. Петро снова прижался к мудрой доброй березе и шепотом спросил ее о заветном. – Иди , куда шел, показалось ему, шепнула мудрая.Слушай свое сердце– Все обойдется к лучшему, солдат. Он поднял голову взглянул, взглянул удивленно на синее глубокое небо, полное солнца... Неужели я живой, совсем живой. Петро радостно и недоверчиво ощупал себя. "Живой, совсем живой.–шептали листья И даже целый, ранения не в счет. И в самом деле живой. Петро поправил пилотку, отер пот со лба. Радостно посмотрел на высокое голубое небо. Улыбнулся щедрому солнцу. Поправил на спине вещмешок, и ему снова не поверилось: неужели это я ,и иду, и он запел: Может, вспомнишь, улыбнешься, Может, хмуро сдвинешь бровь, Может вспомнишь с трудом, Может, вспыхнет огнем Твоя нежная любовь. А еще я скажу, между прочим, Я сберег в суровой борьбе, Твой синий и нежный платочек, Который дарила ты мне. Береза на прощанье помахала буйной листвой, пожелав удачи, наверное. А что ведь искра-то между нами проскочила, замыкание было, да еще какое. Было , было. Набирала высоту душа. И Петро подыгрывая на любимой гармошке, весело зашагал, еще не предполагая, что ждет его. Он пел, солдат пел и ждал счастья, за которое бился целых четыре кровавых года. Он очень хотел тишины и счастья. Пел: "Пусть обгорелые стены стоят, Пусть, я вижу: упал потолок, Здесь я впервые увидел тебя, И я не вернуться не мог. Тревожно билось сердце в груди у Петра, он его даже придерживал рукой. Как-то оно там будет? Что его там ждет? Все-таки неизвестно, ох, как неизвестно... Как она, Мариша. Три года прошло, ни одного письма не получил. А сам чуть писателем не стал. Все сочинял, да писал, да посылал. Аж композитором и писателем прозвали в полку. Песни сочинял про Маришу и ее село. Третий танковый взвод, – запел Петро,– теперь моя семья, привет-поклон тебе он шлет, моя любимая... Ну, на такое– Ну, на такое-то уж должна бы ответить. Нет ни ответа, ни привета. И вспомнился Грозный громила. Живой? Наверное, живой, такого из Катюши не расшибешь. Пусть живет, нельзя своему брату- русскому солдату желать. Сердце билось, билось, только бы не выскочило из горла. Вышел из рощи на дорожку и продолжал петь, наигрывая на своей любимой гармошке, : – Я иду по знакомой дорожке, И вдали голубеет крыльцо, И вижу в знакомом окошке Твое дорогое лицо. И действительно в обгорелом домишке в окне мелькнуло лицо Мариши, она выскочила на обгорелое крыльцо, распахнула, как крылья, руки и полетела к нему. Петро закинул гармонь за спину, и кинулся к Марише, и утонул в ее сильных и крепких объятиях. Губы горели от поцелуев. Она шептала: "Я знала, что ты вернешься. И папка мой вернулся, совсем живой.” Между поцелуями Петро шептал:”Перед боем я всегда имя твое дорогое вырезал на сосне. Ты чувствовала? –А как же. Я всегда молилась и подавала записку о здравии Петра и Федора – храбрых русских воинов. Из дома вышел высокий мужчина в гимнастерке и крикнул: – Петро! Так вот ты какой! Молодец! Целуйтесь! Там матушка блины печет, разжилась сметаной. Поставим самогоночки. Такое раз в жизни бывает. Заходите в дом! – Почему не писала, – спросил он. – Так мы же в оккупации были. Какой адрес. Деревню сожгли немцы. Хорошо, что ты все-таки догадался приехать. Я часто тебя вспоминала, надо мной даже подруги подшучивали, не верили, что ты вернешься. А я ждала, верила что ты вернешься. –Да, я чувствовал это. Пусть обгорелые стены стоят, пусть упал потолок здесь я впервые увидел тебя – я не вернуться не мог, Мариша, милая, дорогая ты моя, я не вернуться не мог, не вернуться не мог. Такое раз в жизни бывает!.. Из дверей вывалился Громила в гимнастерке ,на которой сияли три ордена. Славы. Он протянул пудовую ладонь. Крепко пожаль руку Петру. -Живой! Вот это здорово. Твоя взяла. Мариша Бери своего Героя, береги солдата, прошедшего через такую войну. Героя. Вот это здорово. Такое раз бывает. Целуйтесь, до упаду , чего нам делить. Подумать только – живы остались в такой войне. Была война, а мы пришли живые. Ладно, рванем в избу, лады! дернем хорошо за милостивую к нам судьбу. Такое , братцы , только раз бывает в жизни! Вперед и не останавливаясь,! Вперед к столам а то они заждались героев. Не будем томить их.
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2018
    Используются технологии uCoz